Марсель Розье

17

би-curious

Вот, начинается……
Все когда-нибудь начинается…. С мелочи или не очень…. Но оно начинает существовать…. Так и история. Она есть. Она существует.
Итак, это моя история и она уже началась… … началась она с того, что в ноябрских сумерках, в маленьком доме в скромном предместье Чикаго, где серый промозглый, уже пахнущий предстоящими холодами, серый ветер срывает потрепанные плакаты с кирпичных стен уставших домов. Там на свет появился очаровательный малыш. Отец и мать… как они были счастливы… как пророчили мне счастливую судьбу, нарекая меня моим именем…
Впрочем, я не жалуюсь.. Мое детство, равно как и детство моего братишки Тома, протекало в атмосфере ненавязчивой простоты забытого небом района, где справедливость измерялась авторитетом и... нет, не хочу продолжать об этом. Такой отшиб был идеальным местом для вольготной жизни хулиганов. Мне везло: я умудрялся избегать разборок с районными «бригадами» и жить довольно таки спокойной жизнью молчаливого, невзрачного эстета. Мой пытливый ум  быстро приноровился к неказистой жизни серого пригорода, где всеобъемлющее понятие искусства сводилось к безграмотным граффити на стенах, и моментально выработал защиту. Я обратил все всое существо в некое подобие ракушки, выстроив крепкие "сворки" колючих слов и изворотливости для защиты нежного нутра. я рос. Рос активным, непоседливым, постоянно жаждущим знаний. Однако, не смотря на это – необщительным и безразличным к ровесникам. Единственным, кто мог меня заинтересовать и возбудить во мне желание поедлиться наболевшим, был мой брат. Играм в футбол с мальчишками во дворе я предпочитал игру в прятки с самим собой, забравшись куда-то в укромный уголок на чердаке, занимая себя чтением старых, потрепанных книг. Или поиском приключений на свою голову. Вопреки уговорам матери, я временами надолго пропадал из дому, самореализуясь в настоящей жизни, учась выживать в любой самой экстремальной ситуации, как таракан, цепляясь за жизнь когда, казалось, шанса на спасение уже нет. Но, все же стараясь быть примерным сыном, учился всему: начиная от чистописания, заканчивая штопаньем чулков и накладываньем жгутов. Таким образом, " і чужого научалався, і свого не цурався". я с удовольствием осваивал кисть и перо, читал художественную литературу и пытался овладеть азами искусства музыки. Однако, это вовсе не означало, что мы уверенно говорили«нет» физике и географии в пользу гармонии и контрапункта. И все это – к вящему недовольству родителей. Помимо озадачивания себя "светлыми" науками, я был крайне любознателен ко всему, что касалось анатомии, а так же - проявлений человеческой жестокости. 11 сентября, зверствованья Эмиля Луи в р-не Огзера, жертвы резни на улочках албанского села 1993, Руанда, Вуковар, нацистские эксперементы, ввисекция в Японии 1940-44 годов.. антология зла, таксономия жестокости. Ясное дело, что моей любимой музыкой была песня The Rolling Stones "Танцы с мистером Д". Хотя, о чем это я?? Родителям, особенно отцу, было наплевать. И, ввиуд таких раскладов, внезапная смерть матери не стала сильным потрясением. Как уже говорилось, отец, Бен работал в Министерстве Обарзования и очень часто приходил домой поздно пьяный и злой. Были Женщины, которых он приводил в дом после смерти матери, но он все же еще горевал о жене, которая умерла от чертовых таблеток. Бен распускал руки, чаще всего попадало  за какие-то мелочи вроде неровно стоящих книг на стеллаже, «плохой» уборки и прочих бытовых неурядиц. Иногда везло и удавалось закрыться в комнате, слыша стук и хриплые вопли по ту сторону двери. Иногда крепко доставалось. И эти позорные порки лишь укрепляли призрачный островок зла, живущий в моей душе, медленно но уверенно пробуждая в нутре агрессивность, жестокость, изощренность, садистичность и извращенность, которую, помимо этого, щедро питала моя "библиотека". Помимо человеческих злодеяний я копил информацию о серийных убийцах: всех, от Риля де Ре до Теда Бенди, от Жозефа Ваше до Чарли Мэнсона, от Джека-потрошителя до Джефри Дэймера. по злой иронии судьбы под тяжелую руку отца попадал Том. И это заставляло меня еще с большим рвением строить свою защиту, свой импровизированый ваккуум вокруг внутреннего теплого мирка. Но все это было ничто по сравнению с одной осенней ночью, когда… - я даже боялся вспоминать об этом в последствии, - отец избил Тома почти до бессознательного состояния за то, что тот попался в руки местным браткам. После этого жизнь если не ушла под откос, то готова была вот-вот туда отправится. Семья словно разделилась пополам, если не на трое. Жизнь своими шутками выкинула нас за пределы обычных рамок, сделав нас отчужденными, уставшими от бытия, чужими друг другу. Однажды утром я обнаружил постель брата пустой. Все было в порядке вещей, ведь с ним такое временами бывало и со мной: он уходил в ночь через окно и после нескольких дней возвращался. Но сейчас не было даже сомнений с том, что он не вернется. Потому, ссылаясь на то, что отцу была дороже компания бутылки чем кого бы то ни было, самым разумным было сделать то, что сделал я: тихо спихнуть в рюкзак все необходимое и уйти пытать счастья в большом мире. Мое естество любителя эстетики и, в частности, - эстетики женского тела, обожателя прекрасного, музыки и привело меня в Париж, где я стал тем, кем являюсь на данный момент. В детстве, еще не омраченный прискорбными последствиями смерти матери, я мечтал когда-нибудь завести свой маленький бизнес, связанный, например, с комнатными птицами и кроликами. Но здесь, в этом царстве тьмы и порока я стал заниматься более экзотичным и хрупким товаром: райскими птичками, чья жизнь и тело - всего лишь вопрос цены. Вот тут то и вольготно  открылось мое темно я: ежевые рукавицы, деспотичность наравне с бережностью и жестокими наказаниями за промашки. 

Актер. Все его естество состоит из противоположностей и контрастов. Для публики Марсель, как правило, предстает в образе спокойного, чуть флегматичного и безмерно скучающего интеллигента. Порою может казаться, что ему откровенно скучно – взгляд глаз часто бывает устремлен в пространство. Однако под этой простой и ненавязчивой маской ледяного спокойствия скрывается взрывная,пылкая, сильная, волевая и страстная натура.  эмоции – слабое место любого человека. Это сказанно не о нем: Марсель непредсказуем. Под час он может быть до неприличия прямолинейным. И пусть только кто-то попытается ему возразить, и тогда этот глупыш сможет прочувствовать на себе что такое крайняя жестокость. А временами парень может быть наооборот, - замкнутым, немногословным. От него, особенно на публике, от него не дождешься бурного потока слов. Он говорит только когда сочтет нужным. мстителен. Эта тварь выждет самого подходящего момента, когда это будет менее всего ожиданным, и ударит. Его месть всегда будет тонка, как лучшее французское кружево и до крайней степени безжалостна.  В стычках юноша всегда действует хладнокровно, быстро и точно, не размениваясь на сантименты и излишнюю жалость, проявляя несгибаемость и силу воли. Парень очень расчетлив и рассудителен. Жизнь для него – разыгранная шахматная партия. Он старается просчитать каждый возможный ход до мелочей, разложить все по полочкам и учесть любые возможные осложнения. При любых попытках сопротивления или намеках на то, что может быть задето его достоинство и честь, то тут спокойный флегмат превращается в Зверя, безжалостного, бескомпромисного, жестокого, изощренного и извращенного садиста. То же самое, если дело касается брата. Зло - это искусство. потому его агрессивность имеет всегда четко выраженный "почерк": бережное, расчетливое, хладнокровное препарирование, цель которого - максимальное страдание жертвы. Неважно физическое или эмоциональное. Одно но: на деле он – крайне эмоционален, раним и чувствителен.  под личиной одиночки, который под покровом ночи разыскивает порождения тьмы на городских улицах, без лица и без имени, открывается философская и романтичная сердцевина.

По типу внешности Марси можно 100%-но отнести к зимнему типажу. Весь он словно соткан из белейших снежинок, которые наполняют его очарованием и красотой застывшей ледяной вечности, коим пропитана каждая мельчайшая черточка внешности парня. Высокий, статный, очень хорошо сложенный. очень изящен. Его движения, казалось, были переняты у лучших представителей рода кошачьих: мягкие, плавные, легко и незаметно перетекающие из одного в другое. И, в то же время, быстрые, сильные и молниеносные. Шаги - бесшумные, легкие, скользящие. Передвигаясь, он скорее похож на Тень, а не на живое существо. голос с трудом назовешь мужским. Его нежная, гладкая, словно тончайший шелк кожа, прозрачна: создаётся впечатление прозрачности всего тела, как будто он никогда не загорала вообще. И, все же, она - теплого оттенка почти бесцветного солнечного лучика. Его руки, кисти рук и пальцы – тонкие и хрупкие. Нежный овал лица притягивает взгляд аккуратностью и элегантной тонкостью черт. Лицо обрамляют белоснежные , довольно длинные и обычно или художественно растрепанные, или собраны в косу, густые шелковистые волосы цвета Полярной звезды. Точенный носик, бледные, но от того не менее соблазнительные губки и белоснежная кожа щек идеально подчеркивает огромные синие озера зеркал его души. Его глаза – тихое плесо и глубокий омут, в котором можно по неосторожности утонуть с головой и стать вечным пленником этого глубокого, томного, манящего своей невинностью и легкой светлой грустью взгляда. Красивые наивные и в то же время всегда иронично "улыбающиеся" (как правило, подчеркнутые лайнером)… Эти два голубых бриллианта обрамлены роскошными веерами густых, угольно-черных ресниц, на кончиках которых в свете зимнего солнца словно подранивают крохотные звездочки. Синий-синий, доходящий до слепящей черноты, лед. Но чудо в том, что нет ничего теплее этого взгляда. Этого нежного луча серого солнца, пронизанного золотыми искрами нежности и озорства. Уголки губ... хм., пожалуй, тут не все так просто: желая поставить крест на прошлой жизни, вследствии пристрастия к эпатажу, Марс пошел на крайне радикальные методы: при помощи медицинского скальпеля парень "нарисовал" себе новую улыбку, распоров щеки. И теперь его бледное лицо украшают два белесых шрама, создающих призрачную, ледянящую душу иллюзию улыбки. А еще - обжег руки, уничтожая таким образом отпечатки пальцев. И это стало промахом, цену которого Марс понял только после такого самобичевания: получив иммунитет от полиции и ранения рук, он потерял природную чувствительность ладоней.

администрации в лс кину

http://smoke.rolka.su/viewtopic.php?pid=841#p841

раз в день точно. но в общем зависит от развития сюжета

а как же без них, родимых?